Каллиг недовольно передернул плечами и поджал губы. Ему не нравилось, что между ним и убийством вставали какие-то препятствия. И еще больше — что довод против был, в общем-то, разумен. Инквизитор мог сколько угодно предполагать, что Дарт Гравус более не заинтересован в Тане, потому и не пытается вернуть над ней контроль. Но что, если это не так? Если он ошибся? Если все происходящее на самом деле управляемый эксперимент, а ошейник, от которого дурочка, по своему убеждению, избавилась, на самом деле по-прежнему сжимает ее длинную шею? Тогда ее убийство действительно принесет одни проблемы. Стоят ли того пара минут удовольствия?
– Оставлять ее здесь живой нельзя, – заключил он, хмурясь. – Республиканцы вернутся, чтобы узнать, что произошло. А она может знать то, чего им не следует.
Намеренно неторопливо Каллиг направился к камере с единственной узницей. Он давал время и себе, и Тираннису подумать. Отключить силовое поле придется в любом случае. Вопрос только зачем: чтобы убить или чтобы отпустить?

Оружия при себе у Таны не было: тюремщики, не будь дураками, отобрали у нее оба меча. Но отнюдь не это и не мощная спина, коей Тираннис загородил его, позволяли Каллигу чувствовать себя в безопасности.
Он просто не считал Тану себе ровней после того, как видел ее в бою прежде — проигравшей, как и теперь. И потому чувствовал себя вправе насмехаться над неудачницей. То, что девушка была очевидно слаба и ранена — настолько, что это проявлялось в ее позе и походке — Каллига ничуть не смущало. Совесть никогда не являлась его сильной стороной.
– Эй, у тебя к нам должок. – тогрута похабно оскалился, напоминая сейчас больше не ситха, а какого-нибудь уголовника, клеящегося к симпатичной твилечке. – Не хочешь нас отблагодарить?
– Ничего я вам не должна. – огрызнулась Тана, морща нос от отвращения и негодования. Более того, она даже отступила назад, показывая, насколько не хочет быть рядом. – Особенно тебе, инородный подонок.
И поспешила ретироваться, переставляя ноги непривычно неуклюже, подвалакивая правую.
Каллиг лишь рассмеялся. Ни отказ, ни слова, в которые он был обличен, инквизитора не задели. В конце концов, он изначально не рассчитывал на положительный ответ, и просто развлекался.
– Идем. – теперь Каллиг обращался уже к стоявшему перед ним воину и, чтобы привлечь его внимание, положил ладонь на его плечо. – Здесь нам больше нечего делать.
И лучшим подтверждением тому служили трупы, лежавшие буквально везде, и шаги: всего три пары ног ступали на гулкий пол, заставляя рифленое металлическое покрытие чуть вибрировать.
Ушедшая вперед Тана успела к лифту первой и, разумеется, ждать их не стала. Потому Каллиг и Тираннис вынуждены были остаться внизу, глядя вслед поднимающейся вверх платформе, а потом ждать, когда та опустится вновь, чтобы забрать их. Раз уж они все равно стояли, не делая ничего более, тогрута вновь заговорил:
– Отметим встречу, как отчитаемся?
Может, Каллиг и не верил в возобновление дружбы, но обновить знакомство, по его разумению, было, как минимум, не вредно. И сам Тираннис, и вся семья Гудерианнов могли оказаться полезными в долгосрочной перспективе. Если Тира действительно изменился со времен их юношества так мало, как казалось сейчас, и сохранил прежнюю наивность, то все, что нужно — добрые отношения.